идеология французских университетов, политкоректность, постмодернизм, pseudo-féminisme

О французском нео феминизме, а также о доктринах и новых формах тоталитаризма.

Яна Гриншпун

Я не понимаю, при чем здесь «слава»? – спросила Алиса.
Шалтай-Болтай презрительно улыбнулся.
– И не поймешь, пока я тебе не объясню, – ответил он. – Я хотел сказать: «Разъяснил, как по полкам разложил!»
– Но «слава» совсем не значит: «разъяснил, как по полкам разложил!» возразила Алиса.
– Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не , – сказал Шалтай презрительно.
– Вопрос в том, подчинится ли оно вам, – сказала Алиса.
– Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, – сказал Шалтай-Болтай – Вот в чем вопрос! (Льюис Каролл, Алиса в зазеркалье)

Я уже писала в одном из текстов о деятельности политкорректного десанта в наших французских палестинах, Но то была присказка, сказка впереди.

Начну с близких мне материй, с рекомендаций, касающихся языковых реформ французского, предложенных некими специалистами по коммуникации в учебнике именующемся «Инклюзивная пропись». Идея этого опуса заключалась в том, что французский язык суть патриархальная формация, регулируемая многие века доминирующими самцами и отражающая онтологическую несправедливость положения женщин в обществе. Речь идёт о западном обществе. Поэтому, его надо подвергнуть паритарным реформам, которые позволят установить справедливость и вернуть униженному и оскорблённому женскому полу полную языковую видимость, Посколько в настоящем положении дел, пресловутый пол в языке не виден и не заметен.

Прежде чем подвергнуть этот вопиющий антинаучный бред рациональному анализу, несколько слов о том, что же позволило ему появится на свет божий и стать не просто какой-то там рекомендацией пары сумасшедших, но почти главенствующей доктриной во имя которой заслуженных учёных обвиняют в антифеминизме, ненависти к женскому полу а также и расизме, угрожают им дисциплинарными мерами за критику реформы письменности и феминизации без разбора всех существительных, а также подвергают публичному линчеванию и обвиняют в антинаучности. В общем, университетсеий французский мир переживает эпоху Лысенко и все связанные с ним процессы.

Что же произошло за последние два-три года, что те, кто занимались языкознанием на кафедрах и в научных институтах вдруг решили создать новую псевдо научную лингвистическую парадигму основанную на идеологии и морали и отвергнуть всё то знание о языке, что 20 столетие накопило со времени Соссюра, Бенвениста, Мартинэ, Кюлиоли, Мильнера. Это, пожалуй самые значимые лингвисты прошлого столетия. Может быть эти французские имена ничего не скажут неспециалисту, но, ниже приведу цитаты русских современников, которые излагают подобную точку зрения.

О феминизации  профессии

Ранее женщины не имели доступа ко многим профессиям, поэтому слов, обозначающих их тоже не было. В процессе эволюции общества, эта ситуация изменилась и появились новые слова женского рода, обозначающие профессии, которые сегодня доступны как мужчинам так и женщинам. Подобный процесс давний и соответсвует нормальному морфологическому и семантическому процессу появления неологизмов в языке. Появление слов женского рода означающих персон женского пола, следует социальным явлениям. Во французском языке нет никаких противопоказаний, чтобы женщина хирург была обозначена chirurgienne. Или женщина адвокат avocate. В русском языке образование морфологического коррелята хирург-хирургиня или адвокат-адвокатша или адвокатка труднее, потому как суффиксы  -иня  (сударыня, княгиня,  гусыня) и -ша (атаманша, кассирша), а также -к  (Женька, девка, бабка, дедка) в речи уже носят определённую коннотацию, пренебрежительную или негативную. Но язык располагает всем необходимым, чтобы обойти морфологическую трудность. Например, в русском, сказать «моя хиург самый лучший оперирующий врач в России» позволит указать на пол представительницы невидимого меньшинства. То же самое во французском, сказать la Ministre, обозначив пол артиклем совершенно соотвествует всем морфо-семантическим процедурам. Казалось бы, что за сыр бор, где скандал невидимости угнетённого слабого или там униженного и подавленного пола, который в последние годы очень озабочен собой, своей сущностью, своим само-определением, своей независимостью от этих патриархальных доминантных самцов. До такой степени, что совсем недавно старая эстрадная истеричка, (я в психаналитическом смысле, а не в смысле оскорбления), Бриджит Фонтэн спела песнь , призывающую посадить всех мужчин на кол. Привожу здесь ролик Empaler les hommes. Перевод более литературный : всех кастрировать до одного.

https://www.youtube.com/watch?v=WDWHyDshKxQ&feature=emb_logo

Параллельно с феминитивами, борцы за видимость пошли на более глобальные шаги в реформах языка, который они превозгласили эссенцией доминации самцов. Не более не менее. Язык, в их представлении суть некий артефакт, изобретённый доминирующими самцами, этакий агрегат вещей и людей, а не абстрактная система знаков, подчиняющаяся не капризам феминисток и прочих борцов за справедливость, а внутренним правилам организации знаков, не имеющей коррелята в социуме. Поясню, есть разница между структурой языка, абстрактной, имманентной, подчиняющейся правилам, не связанным с моралью или идеологией и речью и использованием языка в определённых целях. Грубо говоря, не язык носитель несправедливости, а те кто на нём говорят. Потому как , если бы язык содержал в себе структурную несправедливость, мы бы все говорили только одни несправедливые вещи. Поэтому постулат о языке, как о некоем абстрактном месте доминирования самцов совершенно безоснавателен. Но наши борцы с ветряными мельницами, вооружившись терией Ворфа и Сапира, по которой язык определяет наши кадры мышления, решили всё переделать. И взялись за орфографию и письменность. Был предложен учебник «инклюзивной» прописи, который превозгласил, что мужской род не является больше нейтрализующим, как это было всегда, что отныне, каждый раз, когда речь идёт о категории персон, нужно употреблять такого рода инклюзивную пропись, которая отразит и мужчину и женщину. Например сказать « Пролетарии всех стран соединяйтесь» -это сексистское предложение, Надо говорит «Пролетарии и пролетарки» а писать это надо вот так: пролетар.к. и. и всех стран. Или Христиане и Христианки, а пишется так – Христиан.к.и.е. Но есть вот такие слова, которые особенно должны нравится феминисткам, например « придурок », образовать от него женский род во имя равенства полов -вопиющая необходимость, ан нет так то это и просто. Или escroc (мошенник) на французском тоже не имеет женского рода, это ли не дискриминация? Но это не волнует великие феминоидные умы.

Во французском этот паритарный бред  даёт:

Les agriculteur.rice.s

les acteur.ices.s

les professeur.e.s.euses

Написать les agriculteurs, les acteurs это значит употребить сексистский язык, который исключает женщин. Самое интересное, что подобные высказывния идут от тех, кто на протяжении долгих лет языковой практики использовал форму множественного числа как нейтрализующую. Во многих языках мира множественное число нейтрализует род, это грамматическая функция множественного числа. Непонятно, как эти борцы за справедливость могли преподавать грамматику с высоты своих кафедр столько лет и заметить вопиющую несправедливость множественного числа только два года назад.

Упомяну для несведующих в тайнах языкознания, что род и пол разные вещи. Род –немотивированная (произвольная) категория, имеющая определённую функцию-организация лексики. Нет никакой причины, по которой «дерьмо», среднего рода, но может означать и мужской и женский пол  (дерьмо- человек. дерьмо- мужик, дерьмо -баба, да не оскорбятся целомудренные уши) , а «дитё» среднего, или «сволочь» женского рода (хотя может означать и женский и мужской пол). «Молодец» -слово мужского рода, но означает оба пола. Также и во французском  « crapule », « sentinelle », « estafette » слова женского рода, но некоторые означают толко лиц мужского пола. Так что языковая произвольность является частью языка. Но не для наших феминистских Дон Кихотов (Кихотш), которые решили атаковать патриархальную морфологию.

Сегодня белая европейская женщина достигла всего, о чём мечтали борцы за справедливость в вопросах равенства полов: одинаковые права, правозащита от любого вида дискриминации, основанного на половых признаках, доступ к любой профессии, от грузчика до министра, одинаковая зарплата при одинаковой должности, право голоса в выборах, в выборе партнёра, здоровье,социальную защищённость, помощь от государства за каждого рождённого ребёнка и т.д и т.п.  В чём дело?

Тут вступает на поле битвы утверждение, что язык влияет на наше мышление, и если в нём нет полного равенства между родами, нет его значит и между полами.

И что если мы перестроим лексику где каждому мужскому роду будет соответствовать женский, наступит на земле рай и согласие между воюющими полами. Потому как если я говорю «Французы любят пить вино», а не «Французы и француженки любят пить вино», то нету мне места в порядочном равноправном обществе. Хотя ещё два года тому назад, так никто не рассуждал. Сегодня же, в академических кругах, без ссылки на угнетённое состояние женской части человечества практически невозможно написать статью по синтаксису.

Всё было бы не так страшно, и даже забавно, если бы не следущие явления:

-применение этой письменности, полностью деструктурирующей морфологию  языка во всех административных документах без того, чтоб кто-то заставил это делать

-огромное количество ошибок, допускаемое при анализе слова, чтобы разбить его на морфемы.  Пример: Cher.e.s tou.t.e.s

Абракадабра для несчастного иностранца, горе для знатока.  Такое впечатление, что о морфологии местоимения , происходящего из латыни, ни одна живая душа не подозревает. Почему надо лишить корень согласной?

-отказ в публикации критических трудов под предлогом их консерватизма, расизма (те кто критикуют « инклюзивность » могут быть только крайне правыми ультраконсерваторами, а значит и расистами, поскольку все крайне правые расисты: такого рода софизм сегодня является клише)

-дисквалификация личности несогласных с псевдо-феминистками учёных, философов, лингвистов, историков.

-Линчевание и угрозы исключения из «учёного сообщества». Авторам очень весёлой и очень лингвистической книги об этой новой прописи пришили дело об антифеминизме и расизме (sic !). Рецензия на неё в предыдущей статье на блоге на французском. Одного из них не допустили до конференции, обвинив в женоненавистничестве. И совершено неважно, что он описал в своей книге реальные проблемы, связанные с ущемлением женских прав, например, в некоторых кварталах, где правит шариат, эти никого не интересуют, потому как мусульмане здесь униженные и оскорблённые западной постколониальной системой. А униженных и оскорблённых не критикуют. Неважно, что книга основана на блестящем лингвистическом анализе. Она объявлена «ненаучной», «полемической». «женоневистнеческой» и авторов чуть ли не отстраняют от должности.

И мне вспоминается период царствования Трофима Лысенко. В языкознании, сегодня, лысенкизм в почёте, и бороться с ним становится всё тяжелее и тяжелее. Такое разделение по половым признакам ведёт не к равноправию и не к нейтрализации половых признаков, которое мы имеем в слове «docteur » ; « professeur », а к искуственному разделению человечества на две оппозиционные половые группы. То-есть к процессу обратному универсализму, во имя которого эта идеология и действует. Наука и компетенция не имеют половых органов и не нуждаются в постоянном подчеркивании пола. Нео-феминизм сегодня суть новый тоталитаризм.

И для сравнения положения в русскоязычном пространстве приведу в качестве ссылки часть интервью, взятого у Максима Кронгауза и Александра Пиперски, замечательых русских лингвистов. Они менее ироничны, чем я, просто им может не приходится выслушивать ежедневно огромное количество идеологического мусора, о котором я говорила выше, но говорят, по сути то же самое о русских феминитивах, что и небольшая часть незаражённых моралином лингвистов.

https://lenta.ru/articles/2018/05/11/languages/ .

«МК. И этот спор, зачем подчеркивать пол, а не ограничиться одним словом, концептуально не решен. Или вот слово «проститутка» — изначально относилось к женщинам. Но как легко это слово Ленин применил к Троцкому! Он не стал создавать маскулинатив. Если мужчина идет работать в детский сад, то только в фильме его называют «усатый нянь», на самом деле он — няня. Это слово женского рода, но оно не оскорбительно для мужчины. Допустимо использование уже существующих слов для обоих полов и гендеров, поэтому идея раздвоения всех слов на слова мужского рода и женского не очень понятна. Почему именно эта стратегия прокладывает путь к справедливости и равенству?

АП: У меня нет уверенности, что расширение этого списка слов достигает цели и приводит к гендерному равноправию. Если у нас есть поэт и поэтка, журналист и журналистка, то вполне естественно считать, что это разные люди. И в этом случае язык начинает оправдывать дискриминацию: одним достаются одна слава и одни деньги, другим — другие.»

 

Votre commentaire

Entrez vos coordonnées ci-dessous ou cliquez sur une icône pour vous connecter:

Logo WordPress.com

Vous commentez à l’aide de votre compte WordPress.com. Déconnexion /  Changer )

Photo Google

Vous commentez à l’aide de votre compte Google. Déconnexion /  Changer )

Image Twitter

Vous commentez à l’aide de votre compte Twitter. Déconnexion /  Changer )

Photo Facebook

Vous commentez à l’aide de votre compte Facebook. Déconnexion /  Changer )

Connexion à %s